Верховный комиссар ООН по делам беженцев Бархам Салих в лагере беженцев Заатари в Иордании. Бывший беженец возглавил борьбу с глобальным кризисом переселения Беженцы и мигранты <п>Бархам Салих провел значительную часть своей жизни пересекая границы – изгнанником курдским сначала, спасавшимся от репрессий в Ираке, а теперь – в роли Верховного комиссара ООН по делам беженцев. <п>Вступив в должность 1 января этого года, он не стал засиживаться в кабинетах. Уже через несколько дней Салих покинул переговорные залы штаб–квартиры в Женеве и отправился в пыльные лагеря беженцев в Кении и Чаде.<п>«Ответственность – во всех смыслах этого слова – огромна», – сказал он в недавнем интервью, и в его голосе на мгновение прозвучало напряжение от осознания масштаба задачи.<п>Для Салиха, которому сейчас за 60, эта работа – вовсе не абстракция. Новый Верховный комиссар знает, что такое вынужденное переселение, не по цифрам, а по собственному опыту.
Он родился в Иракском Курдистане в 1960 году, в подростковом возрасте сам стал беженцем и провел годы в изгнании – как и целое поколение, сформированное репрессиями и войнами эпохи Саддама Хусейна. Он учился в Великобритании, сделал политическую карьеру и в итоге вернулся на родину, став в 2018 году восьмым президентом Ирака. Это значит, что во многом благодаря вам мы увидели на судне 117 миллионов человек, которых сегодня нет дома.
«За каждый день это человеческая жизнь, – говорит он. – Человек со своими стремлениями, с властью над государством и над лучшим другом».
Помочь каждому, но не главная система поддержки беженцев столкнулся с серьезными проблемами. Число вынужденных переселенцев растет, а гуманитарное финансирование сокращается, заставляя распределять и без того ограниченные ресурсы между все большим числом людей.
на Кризис, которому нет конца
Долгое время система защиты беженцев строилась на представлении о том, что их положение – временное. Люди бегут от опасности, получают защиту и со временем возвращаются домой, когда это становится возможным.
<п>«Беженство не должно становиться судьбой, – говорит Салих. – Это временное состояние».
Однако по мере того как конфликты затягиваются, а политические решения буксуют, эта логика перестает работать. Сегодня почти две трети беженцев живут в так называемой «затяжной миграции» – пять, 10, 20 лет и более без каких–либо перспектив. У кого-то все детство проходит в лагерях. Поклонение проявляется, так ни разу и не увидев дома, где жили и мы сами.
«Это неожиданно. Это нарушение базового права человека на достоинство», – говорит Салих.
<п>Планы у него масштабные: за 10 лет вдвое сократить число людей, живущих в вынужденном изгнании и зависящих от гуманитарной помощи. Однако он сам признает, что такие цели выходят далеко за рамки возможностей его ведомства.<п>«Я прекрасно понимаю, что это значительно превышает нынешние ресурсы и возможности УВКБ», – отмечает он.
Ключ к решению – в том, чего гуманитарной системе долго не удавалось добиться: переход от экстренной помощи к экономической интеграции. По мнению Салиха, беженцы должны иметь возможность работать и вносить вклад в экономику стран, которые их принимают, а не находиться в полной зависимости от помощи.
<п>Для этого потребуется широкая коалиция: банки развития, частные инвесторы, страны–доноры и государства, принимающие беженцев – многие из которых сами испытывают экономические трудности. Понадобится политическая воля и – в то время как богатые страны, напротив, все чаще закрывают границы.
Бархам Салих разговаривает с суданскими беженцами в Чаде.
На пределе возможностей
Один из парадоксов кризиса беженцев в том, что основная нагрузка ложится на страны, наименее к ней подготовленные.
<п>«Мы должны поддерживать принимающие страны – а это в основном государства с низким и средним уровнем дохода», – говорит Салих.<п>От Колумбии до Уганды, от Чада до Бангладеш – именно эти страны принимают большинство беженцев, зачастую без необходимой международной поддержки. Их школы, больницы и рынки труда работают на пределе возможностей, принимая новых людей, в то время как их собственные граждане сталкиваются с экономическими трудностями.<п>«Меня поражает щедрость этих стран и сообществ», – говорит Салих.<п>Но у щедрости есть пределы. Без постоянных инвестиций и реальной интеграции система рискует превратиться в постоянный кризис – глобальную прослойку людей, оказавшихся в изоляции, которых скорее «складируют», чем принимают.
Послание беженцам – и миру
В лагере Какума на севере Кении – одном из крупнейших в мире, где живет около 300 тысяч человек, – и в турецких городах, где спустя более 10 лет после исхода остаются сирийцы, Салих услышал истории людей, которые сумели преодолеть отчаяние.
<п>«Истории о стойкости, которые я слышу от каждого беженца, – это не абстракция, это реальность», – говорит он.<п>«Я говорю молодежи: мы будем добиваться того, чтобы вы могли быть независимыми», – добавляет Верховный комиссар.
Это означает отход от восприятия беженцев исключительно как жертв и признание их людьми, способными самостоятельно строить свое будущее. Это также означает, что он отвечает исключительно за международное сотрудничество: он долго создавал республику, для чего у него были возможности.
Пока мир очень далек от этого. По всей планете продолжают полыхать конфликты. Бюджеты гуманитарных организаций сокращаются. Политический консенсус размывается. А число беженцев растет – и за каждой цифрой, как Салих подчеркивает, стоит чья–то сломанная жизнь.
<п>Итогом его первых поездок стало осознание не только масштабов кризиса, но и его затяжного характера.<п>«Беженство должно быть временным состоянием, а не постоянной болью», – говорит Салих.<п>Для миллионов людей в лагерях вроде Какумы граница между первым и вторым уже почти стерлась.